Сашкин 2012

Действующие лица: Сашкин, Чой. Место событий — ICQ. Время событий — 6 февраля 2012 года.

Сашкин: Приём!

Чой: Сокол-Сокол, Орёл на проводе.

Сашкин: Приступим. Где писали «Без мая»?

Чой: Писали очень много где. Слишком даже… Сводилось всё в одном месте.

Сашкин: То есть звук выстраивался при сведении? И кто сводил? Ты?

Чой: Сначала писалась «рыба» (в «Тыковке рекордз»), потом ритм-секция (как правило, в студии «Taxman records»), потом солисты (в разнообразных студиях). В промежутках эти все записи курировал Олег Шаронов. И потом все треки собирались у него в «AGO». Мы садились вдвоём и начинали танцы с бубном вокруг каждой песни.

Сашкин: За три года, что писали, альбом сильно изменился наверняка. Сильно это отличается от того, что было у тебя в голове на ранней, там сказать, стадии?

Чой: В голове изначально не было конкретного плана, было только чёткое понимание, что надо записать накопившийся материал. Но где-то к 2009-му году концепция альбома была уже ясна, и с тех пор она практически не менялась. Разве что пришлось расстаться с некоторым количеством песен.

Сашкин: Расскажи о концепции.

Чой: Ну, началось всё с названия. «Без мая» — без весны, без надежды. Кроме того, люди, которые слушали нас и до 2007-го года, явно видят в этом названии ещё одно значение. Название диктует рамки: мужской взгляд, одиночество и вытекающая из него внутренняя свобода. Вот письмо, которое я писал Виктору Меламеду (автору обложки): «Альбом должен получиться сильный, без намёка на рюшечки для девчат, без особого мелодизма, но с „топором рубленным“ ритмом, сдобренный изрядной долей иронии, и плотный, как копчёный угорь. Не печальный и не радостный, но — уверенный». К этому мы и стремились.

Сашкин: А ирония для тебя обязательна?

Чой: Нет. Но присуща, видимо. Это обстоятельство, кстати, несколько печалит.

Сашкин: ?

Чой: Потому что ирония ничего не решает. Особенно это заметно, когда она уже решительно везде. Я бы предпочёл быть более милосердным, нежели более ироничным. Хотя с точки зрения артистической ирония, конечно, куда выигрышней смотрится.

Сашкин: А смог ты спеть о любви открытым текстом?

Чой: Неоднократно пел, но на каком-то этапе мне это стало казаться банальщиной.

Сашкин: И сейчас открытым текстом ты предпочитаешь не петь?

Чой: Ну почему же? Есть песня «Шуба, Света, Коля». Там очень недвусмысленно всё устроено.

Сашкин: Да, но общее впечатление не эта песня создаёт. Про «социальность», в общем не замечал я этого у тебя раньше, хоть и «Волгу» слышал.

Чой: Я и сейчас этого не замечаю, хых.

Сашкин: То есть совсем?

Чой: Тут такой хитрый момент… Это не специально (если вкратце). Меня просто волнуют некоторые вещи. И они сами собой пролезают в песни.

Сашкин: У меня такое ощущение, что эти некотрые вещи волнуют всех. Что у тебя за вещи? Неужели те же, что волнуют, например, таксистов? Конкретизируй своё недовольство. 

Чой: Недовольство, конечно, колоссальное. Такое сильное недовольство, что выходные иной раз идут насмарку. И семейные вечера, должные быть тихой заводью, превращаются в какую-то чепуху.

Сашкин: На митинги ходишь?

Чой: На предыдущие два масштабных ходил. Позавчера не пошёл, не было возможности. Но если бы и была, не уверен, что пошёл бы. Дело в том, что меня категорически не устраивает очень многое из того, что говорится со сцены. При этом находясь среди слушающих я как бы подписываюсь под этими речами. А я не подписываюсь. Кроме того, мы видим, к чему это всё ведёт. Кургинян вчера сказал: вы нам грозите, что соберёте миллион — так мы приведём полтора миллиона!

Сашкин: Да-да, со стороны дико все это смотрится. 

Чой: Смотрится дико. Но факт налицо: это вдруг стало всех волновать.

Сашкин: Потому что люди стали замечать. Не знаю как в Москве, но по стране.

Чой: В Москве, уверяю тебя, это очень замечают. … Моцарта перестали замечать, все взгляды прикованы к Навальному.

Сашкин: Да что Навальный… Пропадают поезда (неэффективны), электрички. Система образования, например, дробится и децентрализуется. Это сказывается на всем.

Чой: У меня жена педагог, я в теме. И подруга жены — врач, святым делом занимается. Там тоже замечательные события ежедневно происходят.

Сашкин: Чтобы закончить с темой, сделай прогноз.

Чой: Очень страшно. Я вообще, честное слово, не вижу выхода. Власть эти люди просто так не отдадут, им, в отличие от их советских предшественников, очень есть, что терять.

Сашкин: Стало быть, штурм неминуем?

Чой: Неминуема совершенно другая вещь, увы. Неминуемо то, что рано или поздно этот пузырь лопнет и гной потечёт наружу. То есть это будет не нектар, а гной, при любом раскладе. Выползут новые мерзавцы, начнут всё делить заново. Или останутся старые и начнут разбираться с теми новыми, у которых «не вышло». Но на орехи более всего достанется тем, которые вообще в стороне стоят. 

Сашкин: Думаю над тем, что ты сказал. Эта тема — как нарыв.

Чой: Это точно. Представить себе разговор на эту тему 10 лет назад просто невозможно.

Сашкин: Тебе не кажется, что уровень мракобесия как-то слишком высок? Ещё эта история с поясом богородицы мне в голову что-то врезалась. Я вот вообще не понимаю, кто может петь такой публике, кроме ТВ. Брезгливости у тебя к этому нет?

Чой: Я родился и вырос в городе Люберцы. И сколько себя помню (тогдашнего), мечтал переехать в Москву, потому что окружающее и окружающие казались мне мракобесием. А когда наконец переехал, вместе со мной переехали все остальные люберецкие, а заодно и прочие — такое было ощущение в 98-м. Но мне всегда неплохо удавалось абстрагироваться от действительности. (В первую очередь благодаря музыке.) Однако сейчас мне надо что-то отвечать дочери, когда она спрашивает: «Зачем тот дядя разбил бутылку в песочницу?» Должен же быть на этот вопрос какой-то развёрнутый ответ? (Помимо «это очень плохой дядя».) А что касается пояса… ну, пояс. Есть люди, которым это нужно. Пояс по мне явно лучше, чем битое стекло в песочнице. Брезгливости, в общем, нет. Брезгливость у меня, когда я где-то вижу телевизор.

Сашкин: А правда были такие столпотворения? Или пропаганда СМИ?

Чой: Первые пара дней была очень большая очередь, по-видимому, хреново организованная, результатом чего стала глухая пробка в центре, которая и разозлила всех остальных.

Сашкин: Маразм…

Чой: Хм. Ну вот я несколько раз в неделю наблюдаю людей, приходящих на репетиционную базу, чтобы репетировать полную, беспросветную лабуду.

Сашкин: :-) Как так? Почему лабуду?

Чой: Такие иной раз коллективы попадаются, о… Например, играть не умеют. Или петь. Или путают ударения, или неправильно употребляют глагол «одеть», или воруют чужой мотив. Я к тому, что это занятие — музыка — тоже фетиш своего рода. Но лучше — так.

Сашкин: А вот насколько это распространено — «воровать чужой мотив»?

Чой: Распространено, конечно. Но это очень широкая тема — что считать воровством в смысле творчества. У нас, к примеру, в репертуаре была песня «Чуковский» («Вежливый Чуковский»). Там фрагмент чужой мелодии в куплетах. Но так задумано изначально. Такой постмодерн, с позволения. Или вот песня «Всё, что я хочу». Я писал БГ письмо, просил разрешения. А воровство в смысле творчества — называть чужое изобретение своим.

Сашкин: А БГ, значит, разрешил?

Чой: Ага.

Сашкин: Круто:-)

Чой: Я примерно так же подумал тогда. Хы.

Сашкин: Ты альбом-то «Аквариума» новый так и не послушал?

Чой: Не успел ещё.

Сашкин: Там есть хорошие песни. Есть те, что знаешь наперёд. Но есть просто чудесные.

Чой: Мне очень понравился альбом «Беспечный русский бродяга». А «Лошадь белая» не понравилась совсем.

Сашкин: Мне у него последнее время все более-менее нравится. Только я не всё слушаю) Но никаких претензий к нему нет.

Чой: Меня в БГ привлекало всегда то же, что и в Боуи — вечный поиск, хороший вкус и грамотность. Когда он начинает «застаиваться», мне сразу перестаёт нравиться. А когда он делает решительные повороты — я прямо наслаждаюсь. А претензий никаких, конечно. Глыба. Что там, Будда практически.

Сашкин: Ты вообще за кем-то из отечественных исполнителей (и авторов) следишь?

Чой: Обязательно! «Вежливый отказ», «Звуки му», Инна Желанная. Удивительная группа есть в Рязани — «ОГП». Ещё «Аукцыон», конечно.

Сашкин: Я тоже за «Аукцыоном» слежу.

Чой: Ну как же не следить за ним? Хотя тут давеча был юбилей «Геометрии». Глобальное мероприятие. «Аукцыон» и «Вежливый отказ» на одной сцене, и ещё куча народу, пожиже, так сказать. Шумов — конферансье. И В.О. убрали там всех просто со свистом.

Сашкин: Даже «Аукцыон»?

Чой: Да. Просто было очень заметно после «В.О.», что бывают музыканты, владеющие инструментами.

Сашкин: А как тебе «Девушки поют»? Мне вот последний куда больше понравился.

Чой: Я был на презентации, и это был самый невнятный концерт «Аукцыона», на котором мне доводилось находиться. Расстроился я ужасно. Потом пришёл, послушал диск — отличный диск. Альбом «Девушки поют» мне не так понравился. … Однако я помню эффект альбома «Птица» в 1993-м. Совершенно другой эффект. Как молотком по голове. Может это возрастное, конечно.

Сашкин: А как на вашем диске оказался Летов?

Чой: Летову я написал письмо: мол, мы — такие растакие — хотим вашего соло в нашей песне. Он ответил: пришлите текст. Я прислал. Потом он попросил запись. Я прислал. И тогда он согласился. … Летов тогда несколько опоздал в студию, я уже забеспокоился, и звукач заскучал. Был страшный мороз, он пришёл и говорит, что инструмент надо погреть минут 15. Ну и, значит, сидим такие. (Это как сидеть рядом с ангелом, ты понимаешь?) И потом он говорит — ну, давайте попробуем. И первый дубль играет так, что, в общем, мне ясно: другие дубли как-то не особенно нужны.

Сашкин: Чой, а вы группа в прямом смысле этого слова? Единомышленники?

Чой: Вот, кстати, хороший вопрос.

Сашкин: …или «играют и ладно»?

Чой: «Играют и ладно» — это в коммерческих коллективах. В некоммерческих такое редко бывает.

Сашкин: Да понятно, что у вас не так. Вопрос — насколько? 

Чой: Ну, по-разному бывает.

Сашкин: Как вы вообще сосуществуете?

Чой: Одно точно могу сказать — сейчас вот коллектив очень крепко сбитый, проверенный.

Сашкин: Единомышленники.

Чой: Ну, бывают разногласия.

Сашкин: Например?

Чой: Разногласие у нас есть по вопросу, например, группы «Queen». Половина коллектива преклоняется, вторая половина сплёвывает. Но когда мы ездили по России этим летом, было полное единодушие, это факт.

Сашкин: Где были?

Чой: Пермь, Владимир, Рязань, Подмосковье всякое.

Сашкин: Где играли? Что за залы? Как публика?

Чой: В Перми это был фестиваль многотысячный, в поле. В Юхнове тоже — «Пустые холмы». Публика по-разному. Некоторым сильно нравится. Некоторым наоборот. Основной массе (это я строго про фестивали говорю) глубоко наплевать, что играет — готовы плясать и кричать, для того и приехали.

Сашкин: Как ощущения перед многими тысячами-то стоять?

Чой: Захватывающие ощущения, это без сомнения.

Сашкин: А вот про контакт с публикой? (Как любят говорить попсятники про «перекачку энергии»?) Случалось такое?

Чой: Случалось. В Перми это было особенно заметно. Была отвратительная погода. Холодно, мокро… (Перед нами выступала группа, так у них меха аккордеона порвались от влажности на сцене). И публика как-то… приуныла что ли. И когда мы вышли — очень вяло нас встречали. А через полчаса там было уже такое… ну… когда все одновременно прыгают.

Сашкин: Это наверно как после прыжка с парашютом.

Чой: Не прыгал, не могу сравнивать.

Сашкин: …пытаюсь представить себе ощущение…

Чой: Ощущаешь себя всесильным.

Сашкин: Мечешь сгустки энергии в зал? :-)

Чой: Ха-ха-ха!

Сашкин: Мечешь? :-)

Чой: До Кинчева мне далеко в этом смысле. Мы клубный совершенно коллектив. Но после этих многотысячных действ я даже задумался: не сделать ли что-нибудь «ритмическое», попроще, так сказать.

Сашкин: Погибнешь как художник:-) Ритмически — это хорошо, но попроще…

Чой: Не погибну. Не забывай, что мы пели песню «Неверя»! 

Сашкин: Не помню такой песни.

Чой: Это шуточная песня, которую все принимали за рулладу о светлом чувстве любви.

Сашкин: А что бы вам фанк не заиграть? Душа не лежит?

Чой: Вот 23-го февраля концерт, будет одна песня фанковая. … вообще мы будем играть примерно ту же программу, что на презентации альбома, плюс пару старых-новых песен. Видеоряд, светоряд, приглашённые звёзды, все дела.

Сашкин: А что за звёзды? 

Чой: Кто то, пока не могу точно сказать, кто сыграет на дудке в «И-и-и-и». Они все занятые люди, потому до последнего ясно не будет.

Сашкин: Про живьё расскажи ещё.

Чой: Ну… мы изначально, ещё в процессе записи альбома, думали всё это дело «театрализовывать». И помимо того что мы исполняем песни, на сцене масса всякого происходит. Есть специальный человек рулящий светом, специальный человек, миксующий тематический видеоряд с разными камерами, установленными на сцене. Задумывалось всё гораздо круче, но тут мы упираемся в финансы опять же.

Сашкин: А как задумывалось? Чего не позволяют финансы?

Чой: Задумывалась партитура света, а не 4 фонаря, декорации задумывались, костюмы опять же, и видеоряд не только на заднике сцены, но и на сцене, а в видеоряде задумывался некий интерактив.

Сашкин: В смысле «интерактив»?

Чой: Ну, видео задумывалось не как фон, а как дополнительный «источник информации», как солист. Была идея у нас очень глобальная, когда видео вообще перетягивает всё на себя, концерт превращается сначала в кино, потом в ток-шоу, потом в театр и потом опять в концерт.

Сашкин: Остался только концерт, я так понимаю, из этой задумки?

Чой: Нет, кое-что получается, микрозадумки. В «Любви и голубях» натурально появляется Л. М. Гурченко, например. Дело в том, что клуб «Мастерская» — это то, что мы можем себе позволить на текущий момент. И хотя в своём сегменте (клуб на 50–150 человек) он едва ли не лучший в столице, свет приличный там сделать очень тяжело. В первую очередь потому, что там по залу ходят официанты, а над столами лампы висят.

Сашкин: Печально…

Чой: А клубы с техначинкой покруче расчитаны на группы, стабильно собирающие хотя бы 500 человек. Имей мы финансы, мы бы попросту арендовали такой клуб, пусть и в ущерб доходности мероприятия. Ну и на рекламу мероприятия потратились бы.

Сашкин: Ясно. Расскажи про Мая, чем Май сейчас занимается?

Чой: Главное — у Мая маленькая девочка растёт, Сорви-голова.

Сашкин::-)

Чой: И Маю очень тяжело в смысле денег сейчас. Потому что кормить ей надо четверых, а зарабатывает только она одна. Потому она работает как вол. И подрабатывает всё остальное время.

Сашкин: У неё четверо детей?

Чой: Нет, у неё пенсионеры-родители. И она сама тоже должна как-то питаться. Из-за того, что она так много работает, она часто болеет. Причём она до последнего не уходит на больничный. И не долечиваясь, выходит обратно на работу. Помимо прочего, у неё угнали машину. Ей действительно тяжело живётся последние годы. НО! Теперь у неё есть дочка. И вся эта бешеная активность теперь имеет смысл. Май, к примеру, не ходит на митинги.

Сашкин: Расскажи о своих творческих планах. Чем живешь и собираешься жить.

Чой: Когда мы делали альбом, в последние уже месяцы, когда стал отчётливо виден финал этой эпопеи, было нарастающее ощущение, что сейчас вот… вот-вот сейчас! Что-то такое случится… знаковое. Перелом какой-то!

Сашкин: Он произшёл, Чой. Этот альбом — альбом без всяких скидок. Когда он у меня дома звучит, вопрос «кто это?» звучал заинтересованно не раз.

Чой: Спасибо тебе! Таких как ты — сотни. И это бесконечно приятно. Это очень приятно.

Сашкин: Чой, ты счастливый человек — сотни.

Чой: Но я по факту презентации отправил тысячу, наверное, писем на разные радиостанции по всей стране. И получил около пяти ответов. Из них три — «извините, не наш формат». И два — с прейскурантом. Но радио… бог с ним, с радио. Я не замечаю вообще (во-об-ще) никакого интереса. Ни-ка-ко-го.

Сашкин: Подожди. А как же сотни?

Чой: На сайт приходит полтора человека в день. Альбом скачивают двое в неделю. Сотни — это 12-летнее наследие. Мы просто долго долбимся башкой в эту стену, и нашлись люди, которым мы на каком-то этапе стали симпатичны. Однако… В Перми прыгали тоже сотни людей, а диск купил один (1).

Сашкин: Прекрасно тебя понимаю.

Чой: И это не только у нас так. Это у всех. И, конечно, пропадает всякое желание, потому что пропадает смысл. И вот ты спрашиваешь о творческих планах, хых. Я был бы рад перестать заниматься музыкой, честно говоря.

Сашкин: Я рад, что не перестанешь.

Чой: Между тем, у нас почти составлена новая программа. И мы, в принципе, запроста могли бы это всё записать. Были бы деньги.

Сашкин: Новые песни?

Чой: Новые песни. 

Сашкин: А много денег-то надо на запись?

Чой: Я не буду озвучивать, сколько мы ухлопали на этот альбом. А то меня жена убьёт.

Сашкин: :-) Мне все-таки интересно, чем ты занялся бы, если бы бросил заниматься музыкой? Спился бы с тоски!

Чой: Скорее всего.

Сашкин: :-)

Чой: Но вообще я по-прежнему люблю кино и читать. И готовить. И семью свою. На какое-то время меня хватило бы, наверное. А потом, да, спился бы.

Сашкин: Чой, ты счастливый человек.

Чой: Безусловно.

Прочие базары:

Радио-презентация альбома
01.12.2011

Опубликуйте этот текст в вашем блоге

Share |
  • Код для блога