Рассылка от 13.01.2005

Третьего дня проездом случившийся в нашем городишке помещик Николай Васильич аккуратно прихлёбывает чай из блюдца и рассказывает нам, малолетним, длинные и красивые истории о жизни в разных городах, иной раз - за сотни вёрст от нашего, что успел он объехать со времени последнего к нам визита. А был тот визит тому год назад, аккурат под рождество.

- Столовался я почти год целиковый в местечке Девяткино, что под Москвою. Жизнь там, доложу я вам, бурливая, быстрая жизнь.

Отходят паром шерстяные штаны Николая Васильевича, а также его полушубок, сушатся валенки, освобождённые от модных в иных столицах галош и приставленные к печке. Плавно звучит речь его, перебиваемая разве что треском берёзовых дров, да приглушённым лаем брехливой шавки в соседнем дворе.
------------------------------------

В начале января, едва перестали гудеть головы от браги, льющейся рекой, едва отпустило животы от обильного рождественского стола, словом, как только новый год вступил в силу, прилетела в Девяткино весть о том, что племенной бык по кличке Летний выиграл конкурс племенных быков, проводимый помещиком Олегом Нестеровым из далёкой Гарсонии.

Ликование жителей не знало бы предела, кабы не рождество накануне, основательно подточившее силы как верхнего сословия, так и батраков. Но и эта брешь не смогла помешать девяткинцам слезть с печек и собраться на центральной площади города. Барыня и штабс-капитан в отставке задумывали было держать речь перед жителями. Только, значит, рты открыли, тут выбегает на середину площади Ксюша Птичкина, да как затараторит! И всё больше почему-то про охоту, мол, вымирает потихоньку зверь в окрестных лесах, за угодьями никакого слежения, лоси, утки и прочая живность - поразбежалась, поразлетелась. Пока она это всё объясняла, барыня со штабс-капитаном в отставке рты-то и закрыли. Да так и не открывали их цельный час. Жители слушали Ксению, пожимали плечами и переглядывались. А потом как начали наперебой вопросами сыпать: "Что ж мы что ли, плохие охотники?", "А и не ешь мясо, коли не люба тебе охота" и вопросов таких - великое множество. Барыня пыталась отшутиться, штабс-капитан в отставке бурчал что-то в усы, Ксюша тараторила, а мадемуазель Анни улыбалась и помалкивала, недаром девяткинский народ кличет её Умницей. Ну а потом все разошлись потихоньку, так ничего и не решив.

К февралю забот особенно не прибавилось, сидел народ девяткинский по хатам, сам себя веселил. Вот и решили тогда жители устроить праздничную гулянку, только никак не могли придумать, какому бы событию её приурочить. Думали-думали, и тут боярыню как стукнуло: а давайте погуляем в честь рождения троих телят у аглицкой тёлки! На том и сошлись. Погуляли на славу, даже из соседних деревень гости захаживали, до того шумным был девяткинский пир. Ну а тёлке аглицкой подарили букет сухих цветов, дак ведь она ж корова - съела.

Вообще забывчивость девяткинскому народу весьма свойственна. Запросто можно ж было кутить напропалую в честь нового моста через речку Переплюевку, так нет - тёлку какую-то придумали. А мост-то вышел на славу, много народу по нему потом хаживало, да нахваливало. А штабс-капитан в отставке - так тот за строительные идеи даже грамоту получил, от самого губернатора. Что и говорить, знаменательное событие - мост.

Однако в марте мост был уже не в новинку ни девяткинцам, ни соседям ихним. Такой уж народ – подавай им непременно бурю, спокойно жить не хочут – скукотища, мол, да и только. Словом, в марте случился в Девяткино немец Ван Страатен, был принят в дому барском, где они со штабс-капитаном в отставке прикинули чертёжик геликоптера.
«Геликоптер? Это что за забава?» – возмущалась барыня, на что Анни упрекала: «Маменька, геликоптер – это паровая машина, ведь прогресс неумолим, что вы, право, как маленькая». Но барыня была невозмутима: «Да хоть паровая, хоть гужевая, нам-то она на что?»

Вот так и не вышло геликоптера. Но Ван Страатен, который в Девяткино прижился, обзавёлся хатою, нехитрым скарбом, фельдъегерем выписал из Закардонии хитрые механизмы, надежды не оставляет – конструирует геликоптер у себя в сенях.
Весной к городничему заявился кожемяк Митрофан Феофаныч, и с порога выложил: «Не могу я больше рядом с этим пасечником жить, ваша благородь! Смилуйтесь вы ради бога, пожалейте старика бедного, выделите хату!» А потому, надо сказать, так убивался печатник, что слуха он был весьма чуткого, от пчелиного жужжания ночами заснуть не мог.

Тяжело далось решение городничему: «Никаких новых хат, Митрофан Феофаныч, я вам предоставить не могу, милейший сударь мой. А могу я вам предоставить ушные затычки, как раз новую партию из столицы доставили». Кожемяк затычки, конечно, взял, но обиду на городничего затаил: «Ну ничего, не видать вам, ваша благородь, новых перчаточек к чахоточной ярмарке».

Чахоточная ярмарка проводилась в Девяткино каждый год в средине марта. Праздник этот был ярким, громким и интересным: приезжали артисты со всех окрестных поселений, громыхали хлопушки, девицы на выданье водили хороводы, наряжались кто во что горазд, юноши ходили петухами, залихватски заправляя ромашку в картуз, все улыбались друг другу. Глаз радовался, оглядывая это великолепие. Ярмарка удалась и в этот раз, Анни в подарок достался платок по последней столичной моде, сельский учитель купил себе новый глобус, студент выиграл конкурс юных богатырей, даже немец Ван Страатен забыл на время о геликоптере и веселился вместе со всеми.

Один только городничий не показывался с полатей: оставшись без новых перчаток, он курил вишнёвую трубку, крепко набитую табаком, и грустил о всякой чепухе. Впрочем, ближе к вечеру в гости к нему пришло семейство штабс-капитана в отставке, чтобы поговорить о новом бычачьем конкурсе в столице, и визит этот вывел городничего из раздумий.

Бык Летний к тому времени порядком поизносился: конечно, всякий хозяин норовил пристроить свою тёлку поближе к такой знаменитости. С телячьей нежностью взирал Летний на мясистые бока своих обожательниц, но в то же время, взгляд его был полон непроходимой грустью и усталостью от суеты мирской. По этой причине на бычачий конкурс послали молодого бычка по кличке Веточка, прозванного так за характерный разрез глаз. Веточка оказался на редкость прытким для столицы, потому вскоре из Москвы выдворили и его, и его хозяина штабс-капитана в отставке. Отставной по этому поводу, впрочем, не особо грустил, потому как грустить было некогда. Какая уж грусть, когда посев на носу!

Всю вторую половину весны и добрую часть лета девяткинские жители работали, не покладая рук. Пот лился рекою, нарастали мозоли, ломался и чинился инструмент. И только к самому лету жители вздохнули спокойно: в Девяткино со столичного пансиону приезжала Хелен, барская дочь.

Встречало Хелен всё Девяткино. Даже жители соседних деревень пришли полюбоваться на красавицу. «Вот, любезная моя, какую фефюлю мы с тобой воспитали, а!» - делился радостью с барыней штабс-капитан. На это барыня отвечала: «Ты, радость моя, особо-то нос не задирай, и без того всё село на Хелен вылупилось». По поводу возвращения барской дочурки закатили, конечно, пир горой. Да так разошлись с фейерверками, что даже в Москве грохот слышно было.

После чествования Хелен вновь настала страда. А в середине лета семейство штабс-капитана в отставке предприняло вояж по Волге-матушке, чтобы вернуться в самом конце лета.

На исходе августа городничий съехал с дороги аккурат к дому штабс-капитана. Барыня, привязавши лопух к ветке и гоняя этой конструкцией раскормленных мух, увидев городничего, расплылась в довольной улыбке: «Анни, ты смотри, кто к нам пожаловал! Чаю, ваше благородие?». Н городничему чаёвничать было недосуг: вёз он депешу барыне от купца Никитина. Дело это было безотлагательное и решения требовало незамедлительного: купец предлагал барыне и штабс-капитану оформить купчую на часть девяткинских угодий. Совет держали всем селом, купчую подписали.

А тут и осень пришла – сбор урожая. Ох, и ломились же девяткинские закрома от обильных запасов, сколько же спелого зерна собрали батраки, сколько сена, какая сытая и безбедная зима была впереди!

А зима была ранней, первого снеговика студент слепил уже в конце ноября. Вокруг снежного страшилища и вышло сельское собрание. На этот раз барыне, городничему, штабс-капитану в отставке никто не помешал, и наговорились они всласть. Держали речь даже Хелен и Анни. А после собрания все были приглашены в барскую усадьбу пробовать свежую хреновуху.
------------------------------------

- Был и я на том пиру, доложу я вам, пивал ту настоечку. Ох и сладка! – лицо Николая Васильича разгладилось и стало равномерно розовым, как у чистенького новорождённого порося. - Но вам рановато ещё об этом, недельки две хотя бы повремените!
ВСЁ!

------------------------------------
НЕТ, НЕ ВСЁ!

необходимое заключение.
------------------------------------
барыня - Май
штабс-капитан в отставке - Чой
дети ихние, две дочурки Анни и Хелен - Анють, Лена
сельский учитель - Аандрей
студент - Олег
кузнец - Маша Чёрная
городничий - Сааса
немец Ван Страатен - Van Straaten

Племенной бык Летний - композиция "летом";
Гарсония - "Гарсон 2", Наше радио;
Ксюша Птичкина - Ксения Стриж;
Эпизод с Ксюшей – эфир на радио «Он-лайн»;
Рождение троих телят у аглицкой тёлки - день святого валентина, 14 февраля;
Мост через речку Переплюевку - сайт www.devyat.ru;
Геликоптер – клип на песню «Особенная»;
Эпизод с печатником – несостоявшийся квартирник.;
Чахоточная ярмарка – фестиваль «Дыши глубже»;
Бычачий конкурс в столице – конкурс на realmusic.ru;
Бык Веточка – композиция «Особенная»;
Посев – переиздание альбомов «Только с тобой» и «Ожидание четверга. Нет»;
Встреча Хелен – концерт в «Запаснике»;
Купец Никитин – компания «Никитин»;
Купчую на часть девяткинских угодий – контракт с компанией «Никитин»;
Сбор урожая – осенние концерты;
Сельское собрание – эфир на радио «Культура»;
Свежая хреновуха – альбом «Ожидание четверга. Да»

Другие рассылки

13.01.2005

Nota bene!

Примите во внимание следующий факт: многие адреса, фигурирующие в архивных рассылках уже давно недействительны, потому как стали историей и покрылись пеплом. Но всё — чистая правда! Правда–правда!

Подписка на рассылку

Вы уже подписаны на рассылку группы «Девять»?

Напишите, пожалуйста, цифру, которая получится, если к 4 прибавить 2.
Это не от недоверия к вам, товарищ! Это чтобы убедиться, что вы не робот.